Если экономический эффект от топливного шока, вызванного войной на Ближнем Востоке, определять ударом по финансам домохозяйств, то европейцы лучше, чем американцы, защищены от кризиса, благодаря сбережениям. Это смягчает утверждение о том, что Европа пострадает гораздо сильнее, отмечает обозреватель Reuters Майк Долан. Но сможет ли она воспользоваться этим резервом?

Экономисты прогнозируют, что высокие цены на нефть и газ сохраниться и после окончания войны, поскольку на восстановление разрушенной инфраструктуры потребуется время. Этот «временный» шок подрывают экономику различными способами. В их числе резкий рост себестоимости продукции для компаний, повышение транспортных расходов и стоимости авиабилетов, дополнительные траты из казны на налоговые льготы и субсидии для смягчения последствий, а также резкий рост инфляции для всех, что вполне может привести к увеличению стоимости заимствований.

Тревожная картина

Для домохозяйств рост цен на топливо сокращает располагаемые доходы и ограничивает потребительские расходы. И вопрос о том, как быстро они преодолеют этот шок, по крайней мере, частично зависит от того, сколько денег они накопили заранее.

В этом отношении ситуация с сбережениями в США непосредственно перед началом войны выглядит несколько тревожной, поскольку они значительно ниже исторических показателей.

В феврале уровень личных сбережений (или доля сбережений в доходе после уплаты налогов) составлял всего 4%, что близко к самому низкому показателю за более чем три года и означает резкое падение с 26-летнего среднего значения в 5,5%, зафиксированного ещё в апреле прошлого года.

Годовой рост располагаемого дохода за тот же период снизился с 5,1% до 3,9%, а реальный годовой рост этого показателя с поправкой на инфляцию на конец прошлого года составлял всего 1,3% — самый низкий показатель за три года.

Инфляцию в США, которая и в этом году и так набирала обороты, резко подстегнул рост цен на топливо после начала войны с Ираном. В совокупности эта картина личных финансов в США говорит о том, что в условиях затяжного энергетического кризиса у населения практически нет места для маневра.

Предвоенная картина отчасти отражает тот тип устойчивого потребления, который поддерживал высокий темп экономического роста в течение бурных 12-ти месяцев. Но она также предполагает, что очередное падение цен может сократить расходы или ещё больше загнать беднейшие домохозяйства в долги.

Запас прочности

Ситуация с личными сбережениями в Европе гораздо более устойчива. Эта устойчивость сама по себе тоже является проблемой, поскольку отражает более вялое совокупное потребление и демонстрирует так называемый «парадокс бережливости».

Уровень сбережений в еврозоне на конец прошлого года составил 14,4%. Это значительно выше, чем у американских домохозяйств, а также примерно на один процентный пункт выше среднего показателя за 26 лет существования еврозоны.

Уровень сбережений британских домохозяйств составляет около 10%, что более чем на процентный пункт превышает средний показатель за столетие.

На первый взгляд, более высокие показатели сбережений в Европе дают работникам региона больший запас прочности, позволяющий пережить хотя бы временный спад в энергетическом секторе без дополнительных долгов. Однако есть ряд оговорок.

Обманчивые цифры

Экономист ING Джеймс Смит призывает проявлять осторожность при интерпретации противоречивой трансатлантической картины.

Во-первых, он сомневается в том, что европейские работники будут тратить больше своих сбережений по мере роста неопределенности, и, возможно, даже поступят наоборот. Структурно более высокие процентные ставки в Европе, чем в допандемийное десятилетие, могут в значительной степени сдержать их траты и стать аргументом в пользу дальнейших накоплений.

Официальные показатели уровня сбережений также рассчитываются путём объединения отдельных рядов данных о доходах и расходах для определения общего характера сбережений. На самом деле, они упускают из виду множество важных нюансов и подвергаются значительным корректировкам.

Смит утверждает, что данные центральных банков о денежных средствах на банковских счетах являются более конкретным показателем сбережений. И они показывают, что доля депозитов в располагаемом доходе домохозяйств в Европе фактически ниже допандемического уровня.

Но, пожалуй, самая большая проблема заключается в том, что основная часть сбережений по обе стороны Атлантики, приходится на самые богатые домохозяйства, наименее пострадавшие от энергетического кризиса. По данным Федеральной резервной системы, 20% самых высокооплачиваемых жителей США владеют 70% всех сбережений, а опросы ING показывают, что почти четверть европейских домохозяйств вообще не имеют накоплений.

Такое искажение в распределении доходов — одна из причин, по которой этот топливный кризис в конечном итоге может иметь более выраженный политический, чем макроэкономический эффект.